Дневники Веры Бородич

Страстная неделя этого года (1927) для нас с Верой была особенно значительна, так как мы часто причащались и сильно ощущали обилие благодати окружавшей […]

Одно время, увлекаясь уставом, Батюшка не баловал нас чтением. Почти весь пост он читал нам слова Иннокентия или Димитрия Херсонского. Меня, однако,

Я очень любила будничные утра после обедни. Я была свободна, в то время как почти все толмачевцы расходились по своим служебным занятиям. Был свободен большей

Вечером под ап. Андрея была прекрасная всенощная, кончившаяся в 11-м часу. «Ну как? Сегодня не убегала в другой придел, угодили тебе?» — спросил меня, весело улыбаясь,

В субботу вечером, 28 октября, случилось другое, уже более серьезное искушение. На утрене вместо полной кафизмы почему-то прочитали только по одному псалму на славу.

Итак, в октябре 1926 года я окончательно вернулась из Ленинграда в Москву. Первое, с чего мне хотелось начать свое новое житье в Москве, было говенье. Я задумала

На следующий день была всенощная под Успенье — любимый Толмачевский праздник. Начало было прекрасное. Батюшка сам канонаршил стихиры, был воодушевленный и радостный. После

Чтение на клиросе стало для меня самым мучительным делом. Я страдала, когда Батюшка заставлял меня читать, но лишиться чтения мне не хотелось. Однажды, после

Летом 1926 года проходила реформа богослужения. Я уже писала об этом. Понадобились Батюшке новые помощники, и он остановился на Вере, как на наиболее подходящей чтице. И вот,