Дни были похожи один на другой. Но такое однообразие было приятно, оно умиротворяло душу. Вставали мы в 8-м часу утра. Я по своему обычаю отправлялась молиться в лес, а когда возвращалась, заставала дома кипучую деятельность. Матушка мела полы, готовила чай. Батюшка подметал и убирал садик. Я бросалась помогать, насколько могла. Затем садились за утренний чай, за которым, матушка всегда прочитывала главу из Евангелия и главу из Апостола. После чая, убрав посуду, принеся воды из колодца и выполнив еще кое-какие домашние обязанности, мы отправлялись на прогулку. Если не нужно было готовить обед, матушка шла с нами, и мы всей компанией собирали грибы. Если она готовила обед, мы шли вчетвером, или даже вдвоем, оставив Колю и Машу дома.
Вдвоем мы грибы не искали, а Батюшка придумывал какую-нибудь длинную интересную прогулку. Возвращались домой обычно к обеду (обед бывал в 1 час дня). После обеда Батюшка, матушка, Коля и Маша ложились спать, я мыла посуду, чистила принесенные грибы, а потом тоже по строгому приказанию, ложилась на полчасика, хотя никогда не спала, а предпочитала почитать, расположившись в еловом лесочке около дачи.
В четыре часа пили чай, а потом опять шли гулять, на этот раз без всяких практических целей, просто подышать свежим воздухом. Прогула не могла быть долгой, так как рано темнело. Вечером я ходила с матушкой за молоком в соседнюю деревню.
До ужина мы любили сидеть на скамеечке перед домом и любоваться звездным небом. К ужину зажигали керосиновую лампочку. Ужинали уже не на террасе, а в столовой. Потом ребятишки еще некоторое время играли в комнате, а потом матушка укладывала их спать, а Батюшка опять шел на прогулку. Всю эту неделю были чудные, лунные ночи, так что не хотелось уходить с улицы. Батюшка не звал никого с собой, матушка занята ребятишками. Меня тянуло на улицу, но я боялась помешать Батюшке, поэтому я, сначала оставалась дома, потом не выдерживала и выходила за калитку на скамеечку. Батюшка, заметив меня, приглашал погулять с ним, и вот мы отправлялись бродить по залитым лунным светом лесным дорожкам. Темные сосны и ели имели при лунном свете какой-то особенный, таинственный, сказочный вид. Батюшка молчаливо любовался этой волшебной красотой старого леса, или вспоминал, где и в каких выражениях описывается луна в богослужебных книгах. Душа моя была полна благодарности Батюшке за эти счастливые дни в Балашихе, за тепло, которым я была окружена в его семье; я чувствовала себя здесь, как среди самых близких родных.