Зоя так вспоминает о Сарове: «Помню отъезды Батюшки в деревню и возвращения (в 1924, 1925, 1927 годах). При возвращениях встречали его спокойно, никаких порывов не было, но при отъездах чуть-чуть изменяли себе. После молебна, за которым все всегда очень горячо молились, начинались прощания. Получив по два, по три благословенья, все-таки никто не хотел уходить из церкви, стояли сплошным рядом, глядели на Батюшку не Толмачевскими, а какими-то не то из Богоявленского, не то из Чудова монастыря глазами и молчали. Я убегала, не дождавшись конца живой картины. Отсутствие Батюшки продолжалось две-три недели, иногда месяц подряд. В это время в Толмачах бывало холодно и неприютно. О.Владимир читал акафисты рыдающим голосом, а Сергей Михайлович отвечал ему самым равнодушно-дъячковским. Получался оригинальный контраст. Матушка Любовь исправно продолжала свое дело, т. е. ворчала на всех. В эти периоды ее главной темой было — почему без Батюшки никто в церковь не ходит…
Особенно важной была поездка Батюшки в Саров. После нее Батюшка читал нам по воскресеньям Дивеевскую летопись, дополняя своими воспоминаниями… Всем нам привез Батюшка образочки из всех монастырей, которые посетил, святой воды, масла от прп. Серафима, частицы камней, просфорочки. Батюшка был очень доволен своей поездкой и даже, на мой взгляд, чересчур увлечен. По крайней мере, я чувствовала себя „более роялистом, чем сам король“, когда на Рождество Богородицы Батюшка говорил в проповеди, что Божия Матерь сейчас в Дивееве, какой там чудный праздник, как хорошо бы быть там, но, по-моему, Божия Матерь была и в Толмачах, да и вообще нет лучшего места на земле, чем Толмачи, и совсем не надо никуда стремиться».