Однажды на исповеди я спросила, чем объяснить разницу в отношении Батюшки ко мне и к его другой духовной дочери. Батюшка сказал: «Она — это воск. Художественной работе из воска требуются очень мягкие, нежные, осторожные приемы. Ты — камень. В работе из камня нужны совсем другие приемы».
Батюшка меня часто смирял. Однажды он сравнил меня с лягушкой из басен Крылова, желавшей быть похожей на вола. Это за то, что я ставила перед собой задачи, превышавшие мои силы. Батюшка вообще любил юмор. И употреблял его, как педагогическое средство. Изображал он все картинно. Сравнение ему понравилось, и он перебрал все царства природы: животные, птицы, рыбы и млекопитающие, подыскивая из них мне подходящих. «Заяц, воробей, ерш и лягушка — вот твой портрет», — шутил Батюшка.
Однажды я говорю Батюшке, что я как бесплодная смоковница, только слушаю его проповеди, а исполнить ничего не могу. Слушать была я готова день и ночь. «Придет время, — ответил мне Батюшка, — что работать Господу будешь с таким же усердием, с каким слушаешь сейчас».
Подошла я однажды к Батюшке в состоянии безнадежия: «Мне не спастись». Батюшка мне сказал: «Не бойся. И для тебя есть дверь в Царство небесное, это — покаяние. Не дверь, а щелочка. Но этой щелочкой ты вползешь и там всегда с Господом будешь».