Настало, наконец, воскресенье. Толмачи не делали объявления о служении Патриарха. «Кто хочет молиться, те сами придут и без объявлений», — говорил Батюшка, и церковь была переполнена народом. Патриарху сослужили митрополит Петр, архиепископ Николай и сонм священников. У входа Батюшка сказал приветственное слово патриарху, но, к сожалению, я не слышала его, так как стояла впереди. Во время часов я с удивлением увидела, что Сергея Михайловича взяли под руки иподиаконы и повели к Патриарху. Екатерина Васильевна, стоявшая рядом со мной, объяснила растроганным голосом, что это его посвящают в псаломщики, а потом сообщила по секрету, что Сергей Михайлович, вероятно, скоро женится на Лизочке, уж очень они подходящая парочка.
Богослужение прошло прекрасно. Певчие пели стройно, но просто, нотного было очень мало. «Святый Боже» и «Исполаете деспота» — трио пели Мария Альбертовна, матушка (вторым голосом) и Сергей Михайлович. Во время литургии была совершена хиротония во епископы. Посередине причастного стиха Батюшка вышел говорить слово. В этом, довольно кратком слове, он проводил параллель между церковью и Христом, сравнивал современные страдания церкви со страданиями Христа, говорил о заушениях, оплеваниях и насмешках, которым теперь подвергается церковь, и что за ними следует ожидать вознесения на крест и смерти. И вот, когда уже с человеческой точки зрения все будет кончено, и церковь как будто уничтожена, тогда и наступит славное ее воскресенье.
После литургии Патриарх довольно быстро вышел из храма и, никого не благословляя, прошел на квартиру к Батюшке. Матушка вспоминает, что он, увидя что ему поставлено кресло, решительно его выдвинул и потребовал себе стул. Кушал он все с большим удовольствием, был очень весел, шутил. Одному священнику, соседу по храму, который принимал участие в молебне, святейший сделал отеческое замечание: «Что это ты камилавку не умеешь носить — шалды-булдыкакая-то, надо ее поглубже на уши надевать». Мой Коля, которому было тогда всего девять месяцев, вел себя очень развязно: вцепился в бороду епископу Николаю, а когда Святейший встал изо стола и стал прощаться с нами и благословлять, Коля схватил у него из рук посох и не отдавал его обратно. «Будешь епископом», — улыбаясь, сказал ему Святейший.