«Следствие над Батюшкой»

Между тем пришло наконец от Батюшки письмо, которое поразило нас своим содержанием. Батюшка писал: «По независящим от меня обстоятельствам стряслась надо мною нежданная беда, которую я остро переживал до 16 февраля. Теперь острота прошла, но работа моя очень изменилась: я копаю землю, пилю и укладываю дрова, катаю бревна и т.под.«… И затем: «хотя без вины, но я все же был под следствием, может быть, остался под подозрением…». Впоследствии Батюшка рассказал об этом случае матушке. Вот что записано ею: «Все, начиная от самого главного начальника, врачи, сестры и санитары, оценили Батюшку, как усердного работника и как прекрасного человека и полюбили его. Но кому-то это было неприятно. На Батюшку наклеветали, что он будто, участвовал в какой-то пирушке, его арестовали и посадили в изолятор. Помещение было не отопляемое, с выбитыми стеклами. Бегали, не стесняясь, крысы, Батюшка был посажен даже без сапог… Батюшке не говорили, в чем он виноват, а когда за него кто-то хотел попросить, то ему ответили, что Четверухин величайший государственный преступник.

Первый день в изоляторе, куда посадили Батюшку, была только одна шпана, и было очень тяжело, но на следующий день его перевели в особое изолированное от других помещение, и тут Батюшка ожил и был даже счастлив. Он мог тут безбоязненно наложить на себя крестное знамение. Эта возможность давала ему истинное наслаждение, и он не замечал ужасного холода всю ночь и весь непрерывно крестился и молился, наслаждаясь своим одиночеством. Затем его перевели в более теплое помещение к людям. Всего в изоляторе Батюшка провел 20 дней. Тем временем началось следствие. Стали поочередно вызывать из больниц ВИШХИМЗА весь медицинский персонал и младших служащих допрашивать о Батюшке. Все, как один, давали самые лучшие отзывы о Батюшке. Таким образом следствие не привело ни к чему, и Батюшка был освобожден из изолятора, но переведен опять на «общие работы». В ВИШХИМЗе было очень заметно отсутствие такого ответственного работника. Очень просили, чтобы его вернули назад, но так и не вернули. Вместо него назначен был человек совсем другого рода. Вообще, говорил Батюшка, после его ухода, его работу выполняли 8 человек, а он один тянул эту лямку в продолжении 8 месяцев.

Физические работы, которые были, по видимому легче, чем раньше, для Батюшки, замученного в последнее время канцелярской работой, было своего рода отдыхом. По крайней мере он писал: «После ареста я три месяца был на общих работах. За это время я только отдохнул от чрезмерной канцелярской работы. Работа посильная на свежем воздухе была мне полезна и не неприятна».

В письме от 9 апреля он писал: «Хожу на общие работы на дрова. Завскладом мною доволен, и в последнее время стал иногда поручать мне ведение табеля и выдачу справок».
Впоследствии как-то Батюшка шел с кем-то из своих друзей мимо изолятора. «Что, тяжело вспоминать?» — спросили его. «Нет, — ответил Батюшка, — тут я нашел мир души».
С 3-го мая Батюшка опять был переведен на канцелярскую работу, Он писал: «С 3-го мая я получил новую работу: труднейшую, ответственейшую. Работаю по 20–18 часов. Сегодня работал 16, чтобы написать тебе письмо. Шатаюсь от усталости, боюсь неприятностей в случае неудачи, работаю с нервным напряжением, утешаюсь оказанным мне доверием, мною нежданным и желаю его оправдать, но будущее неизвестно, может быть оно будет и горько, если не справлюсь с порученной мне задачей…».