Я не буду описывать здесь своего путешествия в Ленинград и моей жизни там. Скажу только, что я старалась быть там как можно меньше, и как можно больше в Москве. Во время своего пребывания в другом городе, я много писала Батюшке, подробно описывая ему свою жизнь, и получала письма в ответ. Вообще этот год (1925/1926) моей Ленинградской жизни не только не отдалил меня от Батюшки, а наоборот, еще более приблизил к нему. В октябре 1926 года я окончила курс учения и вернулась в Москву, работы мне пока не находилось, и я, пока была свободна, ходила каждый день в храм, занималась богословием, помогала в церковных делах и много общалась с Батюшкой.
Эти два года от осени 1926 год до осени 1928 года были самыми счастливыми годами моей жизни, о которых я вспоминаю с грустью, как о безвозвратно прекрасном, беззаботном времени. Когда я смущалась тем, что я ничего не делаю, Батюшка нередко повторял мне: «Помни, что ты переживаешь самое счастливое время юности, которое никогда не вернется больше, а работать ты еще успеешь, жизнь велика». Замечательно, что как только я совсем вернулась в Москву, изменилось ко мне и отношение Батюшки. Батюшка как будто окончательно взял меня в руки. До сих пор он был очень снисходительным ко мне, и я не знала, что такое строгость и наказания, но скоро я узнала это в полной мере.