Места на возвышениях у Распятия и около свечного ящика с красными бархатными сидениями занимались обычно почетными прихожанами, людьми пожилыми, любившими посидеть во время службы. Тут стояли: Любовь Александровна, высокая худая старушка с миловидным личиком, очень любившая Батюшку, ласковая и приветливая со всеми нами старушка, Клавдия Алекс. И еще какие-то сердитые старушки из 6-й гимназии. Тут же вставала мать Анны Ивановны, жена полковника Куляпко, Вера Васильевна, полная дама с широким круглым лицом, Анна Яковлевна Зверева, вдова о. Димитрия Косицина, дама «с толстыми ногами», как мы ее прозвали и другие важные прихожанки.
В приделе, где не было службы, стояла обычно целая семья: черноволосый худой господин, его жена и дочка, черномазая живая девочка, которую часто причащали. Где-нибудь в укромном уголку прятался усердно молившийся господин, которого мы прозвали «круглоголовым», за его большую коротко остриженную, похожую на шар голову. Он не был толмачевским прихожанином и приезжал к нам только ради проповеди и уставной службы.
На клиросах пустых приделов стояли обычно какие-то почтенные седые старички, о существовании которых можно было узнать, если пойти прикладываться по иконам. Первые годы стоял там Василий Иванович Новиков, слепой старик, бывший хозяин булочной, громко на всю церковь вздыхавший и охавший, особенно во время проповедей.