Первую весть о Батюшке мы получили в самый Николин день. До Николина дня мы находились в томительном ожидании. Наконец была получена телеграмма, в ней кратко сообщалось о том, что он прибыл на место и давался адрес. Это был первый радостный луч в те грустные дни. Правда мы не знали в каких условиях путешествовал Батюшка и что его ожидало на новом месте…
Только на Рождество (числа
«Работаю все время на вольном воздухе: землекопом первые девять дней, а потом чернорабочим на стройке. Встаем в 5 ½ ч. утра. Выходим на работу с семи часов утра. С 12 до часу обедаем в роте, в четыре возвращаемся с работы, ужинаем, в 5 ½ час. Вечерняя поверка, чай, и я, усталый от работы, валюсь спать».
Сдержанны и кратки были его приветы, ни одного имени духовных детей. Только один вопрос: «Где Михайлова? (Мария Ивановна). Если вы ее можете увидать, скажите ей, пусть не скорбит». Несмотря на всю эту сдержанность и краткость письма, от него веяло такой глубокой скорбью, такими страданиями, что даже матушка, во всем всегда находящая светлые стороны, ничего не могла сказать утешительного. Всех нас больно поразили в сердце те условия, в которых оказался Батюшка. Мы все надеялись, что он попадет не на физическую работу, но таков был Промысел Божий о нем, что суждено ему было все испытать на Вишере.