Вечером в день закрытия храма должен был быть у нас акафист св. Николаю, и ужасно грустно было оставаться дома в этот вечер с сознанием, что «некуда» идти. Поэтому я не выдержала и почти бегом побежала к матушке Любови, надеясь встретиться там с толмачевцами.
Я не ошиблась. Я застала у нее почти всех наших толмачевцев во главе с Батюшкой и мой приход никому не показался неожиданным. Обсуждали все вместе вопрос о переходе в другой храм. Еще утром во время литургии Батюшка положил две записки на престол и вынул записку, где было написано Кадаши. Но кадашевский священник решительно отказался принятъ Толмачевский приход. Оставался только храм Григория Неокесарийского. Настоятель его, о. Петр, товарищ Батюшки по академии, услышав о закрытии храма, сам пришел к Батюшке и пригласил его. Это приглашение в трудную минуту, когда другие приходы отказывались или неохотно заявляли, что подумают, тронуло Батюшку, и судьба Толмачей была решена.